Палец поручика уже побелел на металле спуска. В этот краткий миг Горчаков не рассуждал о законе, о тридцати годах беспорочной службы или генеральском гневе. Действовало только слепое, древнее отцовское чутье. Старый сыщик с глухим хрипом шагнул вперед и наотмашь ударил Ермолаева по локтю снизу вверх тяжелой ладонью в суконной перчатке. Грохот выстрела разорвал сырую темень товарного тупика. Сноп желтого огня вырвался из ствола револьвера, осветив на долю секунды мокрые заклепки товарного вагона. Пуля с визгом впилась в дубовую обшивку пакгауза, выбив фонтанчик щепок и сухой известки...