Воскресенье в квартире Марины всегда начиналось одинаково — с мягкого, ленивого света, пробивающегося сквозь плотные шторы гостиной. Это было не просто утро, это было священнодействие одиночества, которое она научилась ценить за последние три года. Воздух в помещении стоял неподвижный, напоенный запахом старого дерева, ванили и едва уловимым ароматом кофе, который она варила накануне вечером, чтобы утром просто разогреть. Марина любила эти часы, когда город за окном еще только потягивался, когда...

В зале суда пахло старой бумагой, дешевой хлоркой и несбывшимися надеждами. Анна сидела, выпрямив спину, и смотрела на свои руки. Обручальное кольцо она сняла еще месяц назад, и теперь на безымянном пальце осталась лишь тонкая, едва заметная светлая полоска — след от десяти лет жизни, которая оказалась миражом. Напротив нее, вальяжно развалившись в кресле, сидел Вадим. Он то и дело поправлял манжеты дорогой рубашки и переглядывался со своим адвокатом, лощеным молодым человеком, который смотрел на Анну с плохо скрываемым снисхождением...