Зима в сибирской деревне тридцатых годов хоть и сдавала позиции, но цеплялась за землю с упрямством рачительной хозяйки. Сугробы, осевшие и почерневшие, схватились крепким настом, похрустывавшим под ногой, словно битое стекло. Колхоз, в который свели дворы меньше года назад, был еще не окрепшим организмом, и каждое его собрание становилось событием. Перед уходом в контору Маша, наспех поправляя платок, наказала младшей сестре: — Дуня, настряпай капустных пельменей. Тесто я завела, капусту помельче поруби в корытце...