Антонина открыла глаза и несколько секунд просто лежала, вглядываясь в знакомый рисунок на потолке. Серая полоса от просочившейся когда-то влаги, трещинка, похожая на извилистую реку, маленькое пятнышко, которое она всегда принимала за застывшую каплю. В комнате было непривычно тихо. Обычно в это время, в субботнее утро, из гостиной доносился бодрый голос ведущего утреннего шоу, которое Герда Валентиновна включала на полную громкость, чтобы всем дать знак – спать достаточно. Компьютер Игоря мерно гудел в углу – он любил поиграть перед завтраком...

— Закрой свой рот! — Ты кого нищебродами назвала? Я до сих пор помню запах в той квартире. Пахло дорогой краской, свежим ламинатом и какой-то въедливой, удушливой сладостью. Потом я поняла, что это духи сватьи. «Baccarat», кажется. Она вылила на себя, наверное, полфлакона, чтобы заглушить запах чужого присутствия на своей территории. Ведь мы с мужем для нее были именно чужими. Пришельцами из другого, бедного мира, где люди ездят на автобусах, а не на огромных черных внедорожниках. Мы сидели за огромным дубовым столом в гостиной...