В кармане Ванечкиной курточки лежал сложенный вчетверо листок. Почерк Мишкин - корявый, торопливый. "Мам, прости. Я не знаю, как это сказать при Кристине. Она проверяет мой телефон..." Мой тридцатилетний сын писал мне тайные записки, как школьник. Потому что боялся собственной жены. Мишку я родила в двадцать два. Одна. Его отец, Валера, ушёл, когда узнал о беременности. Просто собрал сумку и сказал: "Я не готов". И всё. Ни алиментов, ни звонков, ни открыток на день рождения. Растворился, будто и не было...