— Я не хочу тебя видеть. Катя произнесла это тихо, почти безучастно, глядя на пол коридора, серый линолеум, залитый холодным светом люминесцентных ламп, который делал лица мертвенными, а стены — похожими на стенки морга. Максим стоял у окна, спиной к ней, руки в карманах джинсов, плечи напряжены так, будто он держал на них что-то тяжёлое, невидимое, непереносимое. Он не обернулся, только кивнул — короткий, резкий кивок, который можно было принять за согласие, если бы не то, как сжались его челюсти...