В субботу я склеивала восемнадцатый век, когда в дверь позвонили. Кузнецовская чашка лежала передо мной в трёх частях – донце с фабричным клеймом, стенка с розовым букетом и ручка тоньше мизинца. Я вторую неделю подбирала состав, и к вечеру трещина могла перестать быть трещиной. Но дверной звонок ударил дважды – коротко, потом длиннее, как будто человек за дверью набирался решимости между нажатиями. – Аркаш, к нам кто-то, – крикнула я в сторону кухни. Аркадий не услышал. Он по субботам варил плов – привычка, оставшаяся с армии, – и всегда стоял у плиты левым боком к окну...