— Разводись, Оксан. Пока ты совсем в тень не превратилась. Светка, моя единственная подруга, с которой мне еще «разрешали» видеться, смотрела на меня с такой жалостью, что хотелось залезть под стол. Мы сидели в крошечной кофейне на Октябрьском проспекте, и я прятала руки с облупившимся лаком под столешницу. Псков за окном засыпало мартовской крупой, серой и колючей, как характер моей свекрови. — Света, ну куда я? Мишке семь, школа на носу. Вадим... он просто устал. — Он не устал, Оксан. Он обнаглел...