Дверь захлопнулась с таким глухим, окончательным звуком, будто щёлкнул тяжёлый затвор. Не грохотом, нет — именно глухим, плотным щелчком дорогого механизма, который навсегда разделил «до» и «после». Катя прислонилась спиной к гладкой, прохладной поверхности дерева и зажмурилась...