Конец рабочей недели наступал для меня всегда внезапно. Как будто некий высший таймер замирал, и мир вокруг замирал вместе с ним. Казалось бы, вот только был понедельник, этот вечно голодный и недовольный зверь, требующий свежей крови в виде отчётов и планерок. Потом среда, расплывчатое пятно на календаре, а затем – бац! – и уже пятница вечером. Но не та лихая, что у всех в песнях, а выжатая, как губка, которую забыли в раковине после мытья посуды. Я проваливался в объятия дивана с чувством глубокого, почти религиозного умиротворения...