— Мам, не лезьте, это наши окна! - Олеся остановилась в дверях детской, не вытерев рук после посуды. Свекровь, Татьяна Степановна, шестидесяти четырёх лет, стояла у окна и держала зажигалку почти вплотную к раме. Огонь не горел ровно, как ему положено, а ложился набок и тянулся к Евиной кровати, и Олесе хватило этого язычка, чтобы стиснуть зубы. Рама была старая, деревянная, в три слоя крашенная белой краской, а между створками лежала ватная полоска, которую Олеся третий октябрь подряд укладывала...