По воскресеньям квартира сорок семь начинала дышать с раннего утра. Сначала щёлкал замок на духовке, потом по трубам разносился шорох воды, а ближе к десяти на лестничной клетке третьего этажа становилось тепло. Не от батарей. Те еле грели. Тепло шло из-за двери, обитой потрескавшимся дерматином, вместе с запахом теста и укропа. Валентина Семёновна поднялась в семь. При росте сто семьдесят два она казалась ниже из-за привычки горбиться над разделочными досками. Левая рука ныла от старого ожога, пятисантиметровый рубец на предплечье давно побелел и стал таким привычным, что она его не замечала...