Мне двадцать два. Я зумер. Школу я закончил так недавно, что ещё чувствую запах мела и слышу этот вечный скрип стула, когда кто-то нервно ёрзает на задней парте. И я скажу то, о чём все молчат: школа не просто «требует реформ». Она мертва. Не как место, где мы провели годы, а как институт, который должен учить. Она больше не учит. Она дрессирует. Помните ту последнюю линейку? Цветы, директор, пафосные слова про «путёвку в жизнь». А я стоял и думал: «Я не помню почти ничего из того, чему меня учили...