Треск... Ружьё прадеда сорвалось с гвоздя и с глухим стуком упало на деревянный пол. Ева замерла, не дыша. Старики говорили: оружие само падает — к беде. Она тряхнула головой, отгоняя суеверный страх. — Глупости, — произнесла вслух, поднимая двустволку. — Просто гвоздь ослаб. Голос звучал непривычно в утренней тишине заимки. Когда живёшь одна в тайге, отвыкаешь от звука собственных слов. Ева осторожно провела пальцами по выщербленному временем ложу ружья — прадедовская память, единственная мужская вещь в доме, не считая отцовского ножа за голенищем сапога...