Дядя Эдуард Павлович держал костыль так, будто собирался им кого-то воспитывать. Ходил он теперь короткими злыми шажками, по два метра, потом остановка и тихое шипение сквозь зубы. Даша сидела на стуле в его гостиной уже час и держала на коленях чашку, которую даже не подняла ни разу. — Ты меня слышишь вообще? — дядя стукнул костылём об пол. — Я тебе не милостыню предлагаю. Я тебе предприятие предлагаю. — Я слышу, — сказала Даша. — Я слышу шестьдесят четвёртую минуту подряд. У меня уже уши в опилках...