Что, если самая страшная угроза для былинного богатыря — не свист Соловья-разбойника, а всепоглощающая, давящая на виски **магия безмолвия**, превратившая родной город в царство немых теней? Странное дело началось в Киеве не с грома небесного, не с клича воронья и не с дыма пожарищ. Началось оно с пустоты. С утра, когда солнце ещё только золотило маковки церквей, но привычный утренний гомон уже должен был наполнить улицы, город оглох. И оглох не в том смысле, в каком глохнет старый воин после битвы, а в смысле мистическом, полном...