— Что это?! — голос Андрея сорвался на визг. Он развернулся к жене, глаза его блестели от смеси ужаса и ярости. В его дрожащей руке белела плотная бумага с гербовой печатью, а на безупречно чистый, натертый до зеркального блеска пол медленно опускались цветные снимки. Марина проводила их взглядом. На одной из карточек был запечатлен покосившийся деревянный дом с резными наличниками, утопающий в зарослях одичавшей сирени. На другой — старая кирпичная печь с облупившейся побелкой. Марина сидела на краешке серого, нарочито строгого дивана и чувствовала странное спокойствие...