Карниз в большой комнате у Веры Григорьевны держался на трёх ржавых шурупах и был увешан пластмассовыми кольцами, которые никак не хотели сниматься. Светлана стояла на стремянке и по одному сдёргивала кольца со старой бархатной шторы. Шторе было лет тридцать, она выгорела на солнце от бордового до бледно-розового и пахла пылью так, что першило в горле. — Осторожнее там, Светочка, — говорила снизу Вера Григорьевна, придерживая стремянку обеими руками. — Не упади. Мне ещё тебя хоронить не хватало перед переездом...