Дождь не просто шёл — он барабанил по крыше чёрного представительского седана. Капли скатывались по лобовому стеклу, оставляя за собой мокрые борозды, и мир за пределами автомобиля превращался в размытую, нечёткую картину, словно написанную акварелью на промокашке. Октябрь. Подмосковье. Алексей Дмитриевич Вершинин смотрел на серую пелену, затянувшую всё вокруг, и чувствовал, как внутри него, где-то в районе солнечного сплетения, растёт знакомый ком тяжести. Он ненавидел осень. Не золотую, воспетую поэтами, а вот такую — промозглую, тоскливую, слякотную...