В её мастерской нет привычного для ремонта списка услуг: заменить, зашить, обновить. Здесь стараются сделать почти невозможное — вернуть игрушке тот самый вид, который остался в памяти человека. Не новый медведь из магазина, не аккуратная копия старого зайца, а именно тот самый друг из детства: с потёртым носом, неровным швом, выцветшей шерстью и следами десятков объятий. Дарина Файзуллаева называет своё место работы «плюшбольницей». Здесь у каждого пациента есть история болезни, а у каждого хозяина...

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...