Есть вызовы, после которых ты едешь на следующий адрес и через полчаса не помнишь ни лица, ни имени. А есть — которые остаются. Врастают. Живут внутри тебя, как какая-то хроническая болезнь, и ноют на перемену погоды. Этот — из вторых. Потому что на вызове передо мной сидела не обычная бабушка с давлением и не мужик с похмелья. Сидела девочка. Шестнадцать лет. С розовым чехлом на телефоне и глазами, в которых ещё вчера было лето, а сегодня — страх. Но я забегаю вперёд. Всё началось утром. Двадцатое мая...