— Маринок, ты же всё равно вечерами дома сидишь. Сшей Светке шторы на дачу. По-семейному, сама понимаешь. Тамара Петровна произнесла это, не отрываясь от чашки. Ложечка звякнула о фарфор. Голос был ровный, как у человека, который давно решил всё за других. На кухне пахло корицей и чуть-чуть машинным маслом — в углу стояла старая швейная машинка с откинутой крышкой. Марина отложила катушку ниток. — У Светы большие окна? — Обычные. Шесть штук. И покрывало бы заодно. Она же тебе не чужая. — Не чужая, — согласилась Марина...