Палата номер четыре встретила Анну унылым шорохом осеннего дождя за окном и блеклыми желтыми стенами. Запах больничного лизола въедался в кожу с первых секунд. Анна осторожно опустилась на жесткую кровать, стараясь не делать резких движений, и положила ладонь на еще плоский, но уже такой родной живот. Ей было двадцать восемь, и эта беременность досталась ей через два года слез, бесконечных анализов и коротких, пугающих приговоров врачей. — Главное — лежать, Анечка. Полный покой, — строго сказала завотделением, листая её карту...