— Чего шепчешь? Говори по-человечески, не позорь деда! А я и не шептала. Я как раз громко спрашивала, будет ли он чай с малиновым или с тем, чёрным, в железной банке. Стояла прямо перед ним, у самого стола, и спрашивала во весь голос. А он сидел, сердитый, как нахохленный воробей, и был уверен, что я нарочно бубню себе под нос, чтобы над ним посмеяться. *** Меня зовут Глаша. Вообще-то Аглая, но так меня зовёт только дед, и только когда я провинюсь, — а провиниться у него можно было теперь чем угодно, хоть тем, что я тихо вошла...