— Не ходи ты в ночь, Тимоша, не рви сердце попусту, — глухо проговорил старый Кузьма Лаптев, не выпуская из сухих узловатых пальцев остывшую кружку с крепким брусничным отваром. — Тайга к вечеру слух отбирает, туманом низины заливает, звуки путает. Сам знаешь, если зверь закружил или беда стряслась, криком не поможешь. Обожди до белого света. — Не могу я сидеть, дядя Кузьма, — отозвался Тимофей Ярцев, в сотый раз проверяя застежки на брезентовом рюкзаке и туже затягивая широкий кожаный ремень. — Третьи сутки пошли, как пусто во дворе...