Осень в тот год выдалась сварливой, как старая баба, которой всё не так. Ещё утром солнце ласкало землю, а к полудню небо уже затягивало серой холстиной, и начинал моросить противный, липкий дождь. В такую погоду редкий крестьянин высовывал нос за порог сухой протопленной избы, разве что по самой крайней нужде. Урожай уже убрали, и до весны торопиться было некуда — знай лежи на печи да прихлёбывай настойку. Тимофей, однако, не мог позволить себе праздного лежания. Он бродил по двору мрачнее тучи, кутаясь в вытертый до дыр овчинный тулуп...