Деда не спросишь. Вот что хуже всего во всём этом. Я бы сейчас всё на свете отдал, чтоб он вошёл со двора, как, бывало, входил, в той своей телогрейке с прожжённым рукавом, обмёл валенки веником у порога и сел напротив за стол. Я бы ему ничего и спрашивать не стал. Сказал бы только: дед, я знаю. Я всё теперь знаю. И что молчал ты не оттого, что нечего сказать. А оттого молчал. Часть 1/3 Часть 2/3 Я дочитал тетрадь до конца. Бабка её вела ещё с полгода, до осени, потом записи всё реже, короче, а там и вовсе бросила, война к концу повернула, не до тетрадки стало...