— Маша, ну не делай большие глаза, люди смотрят. Маме морской воздух сейчас нужнее, она только поправилась, сама знаешь. А ты крепкая, на тебе пахать можно. Игорь произнес это буднично. Так, словно просил передать соль за ужином, а не сообщал, что мой отпуск отменяется. Он стоял у стойки регистрации, держал меня за локоть — жест, который раньше казался поддержкой, теперь напоминал конвоирование. И улыбался той самой «умиротворяющей» улыбкой, от которой мне захотелось взвыть. Вокруг гудел аэропорт...