Позапрошлым летом у нас обмелело водохранилище. Жара стояла с мая, дождей не было, воду сбрасывали на ГЭС, и к августу оно упало метров на восемь. Такого не помнили даже старики. И из воды вышла деревня. Про неё все знали. Её затопили в шестидесятых, когда строили плотину: тогда по всей округе снесли и затопили с десяток сёл, людей вывезли, дома кто разобрал, кто бросил. Дело обычное для тех лет. У нас в райцентре половина населения родом оттуда, снизу. И вот она вылезла. Прямо посреди августа, в жару, из мелеющей воды поднялись крыши...

Я расскажу это один раз и больше никогда не буду. Не потому что не поверите — мне плевать, поверите вы или нет. А потому что каждый раз, когда я об этом говорю вслух, мне потом снится, что я снова стою на том крыльце и считаю следы. И их снова на один больше. Дом я купил в апреле, по объявлению. Хутор из четырёх дворов, до ближайшей живой деревни двенадцать километров грунтовки, до трассы — все тридцать. Цена была смешная, как за подержанный телефон. Продавал внук хозяйки — по телефону торопился, мямлил, на вопросы про соседей ответил коротко: «Да нет там никого давно...