У нашей деревни теперь есть вторая. Стоит за дальним полем, километрах в полутора, и я вижу её сейчас из окна, пока пишу. Одиннадцать дворов - как у нас. Водонапорка с наклоном влево - как у нас. Всё как у нас. Только она чёрная. Меня зовут Виктор, мне шестьдесят два, я живу тут всю жизнь и врать мне никакого резона нет. Я и не вру. Я просто записываю по утрам, что прибавилось. Потому что каждое утро в ней что-то прибавляется, и я, кажется, единственный, кто это записывает, а не просто смотрит. А смотрят у нас теперь все...

Позапрошлым летом у нас обмелело водохранилище. Жара стояла с мая, дождей не было, воду сбрасывали на ГЭС, и к августу оно упало метров на восемь. Такого не помнили даже старики. И из воды вышла деревня. Про неё все знали. Её затопили в шестидесятых, когда строили плотину: тогда по всей округе снесли и затопили с десяток сёл, людей вывезли, дома кто разобрал, кто бросил. Дело обычное для тех лет. У нас в райцентре половина населения родом оттуда, снизу. И вот она вылезла. Прямо посреди августа, в жару, из мелеющей воды поднялись крыши...