Есть книги, в которых трудно отделить текст от рисунка. У Евгения Чарушина это особенно заметно: его звери существуют сразу в двух измерениях — в коротком рассказе и на странице, где несколько пятен, линий и штрихов вдруг превращаются в вполне определённый характер. Котёнок Тюпа, щенок Томка, сорока, медвежата, лисята — все они узнаваемы не потому, что художник старательно воспроизводит каждую шерстинку. Чарушину важнее поймать позу, движение, настороженность, любопытство, ту самую секунду, когда животное ещё ничего не сделало, но уже понятно, что сейчас сделает...