Лязг ржавой железной петли прорезал глухую деревенскую тишину полчетвертого утра. Дарья замерла, едва дыша. В руках она сжимала старый дерматиновый чемоданчик, набитый детскими вещами, и потрепанную клеенчатую сумку, из которой торчал угол пожелтевшей метрики. Рядом, прижавшись к её мокрому от росы пальто, стояла семилетняя Алена. Девочка не плакала. За свои немногие годы она усвоила главное правило этого дома: если папа спит после тяжелой выпивки, любая слеза или шорох наказываются мгновенно и безжалостно...