Утро начиналось не с будильника. Начиналось с тёплого, шершавого языка на носу. И тяжелого, мурлыкащего пушистика на груди. И пары жёлто-зелёных глаз, которые смотрели в лицо с таким выражением, будто Борис знает все секреты вселенной — и готов поделиться. За сметану. — Ладно, ладно, встаю, — пробормотала Марья Ивановна, не открывая глаз. Рука сама нашла шерстяную голову, погладила за ухом. — Терпение, Борися. Сметана не сбежит. Мурлыканье усилилось. Вибрировало в груди, в подушке, в самой кровати...