Геннадий резал ножницами тюк старых «Известий», когда из-под пожелтевшей подшивки семьдесят второго года выкатился рулон. Плотная бумага, перевязанная бечёвкой так, будто кто-то когда-то очень торопился. – Рит, тут ещё что-то. Жена стояла в дверях кладовки с мусорным мешком в руках. За спиной у неё – коридор бабкиной квартиры, пустой, уже без ковров, без часов на стене, без запаха валерьянки, который раньше встречал с порога. – Гена, мы третий час разбираем. Давай просто выносим всё, и дело с концом...