Александр Ермолаев раз двадцать заглядывал в комнату дочери, которая безмятежно спала. -Неужели… неужели же этот ужас у неё прошел? – переживал он. – А вдруг сейчас опять начнётся? Но нет, ничего не происходило, разве что мельтешили за окнами неожиданные для ночной Москвы птицы: -Странно… я тут сорок вообще не видел! – думал Ермолаев, которого волнение и усталость всё-таки побороли и отправили в глубокий сон. Следующим утром выяснилось, что Рита кошмаров не видела, зато ужасно разволновалась, когда закончила портрет Крыланы, а потом отправилась его вручать...