Есть фильмы, которые мы разобрали на фразы так давно, что уже не помним, откуда они. «Белое солнце пустыни» — из их числа. Мы произносим эти слова в очередях, за столом, в разговорах с друзьями. Они стали паролем, способом понять друг друга с полуслова. Мы даже не задумываемся, что цитируем фильм, которому больше пятидесяти лет. Он давно перестал быть просто кино. Он стал частью языка. Но вот парадокс. Мы помним фразы, но не помним их целиком. Мы уверены, что знаем, кто и что сказал, — и ошибаемся...