– Оленька, ты сядь, а то ведь упадёшь, – сказала баба Нюра и стянула платок в кулак. – Собака-то твоя вернулась. Только не одна она вернулась, а с вестью. Ольга стояла посреди двора с пустым ведром и смотрела на соседку, не мигая. Лада, рыжая, лопоухая, исхудавшая так, что рёбра можно было пересчитать, как зубья на бороне, лежала у крыльца и тяжело дышала. Лапы у неё были сбиты в кровь, шерсть свалялась в колтуны, а на шее болтался детский шерстяной бантик, красный, с махрящимся хвостиком. С этого бантика всё и началось...

Начало здесь Чай был такой… Ну такой, будто в самоваре его готовили. Крепкий, но не горький, с легким чуть вяжущим вкусом и нежной сластинкой. Пить его – не перепить! Дина выдуганила три кружки, залпом, даже без печенья. Даже к конфеткам не притронулась! - Чабрец там, что ли? Не понимаю… Людочка, ну признайся, ну как ты его делаешь? Чего там у тебя? Люда хитренько так улыбалась. Как дедушка Ленин с очень известного портрета давнего пионерского детства. - Любовь, девочки. Много, много любви! Марина смотрела на Люду своими «Фрейнлиховскими» глубокими, глубокими очами...