Тетрадь Борис Петрович держал в буфете, под скатертью, между сахарницей и коробкой от чайного сервиза. Место выбирал долго: сначала был ящик письменного стола, потом полка над батареей, но там бумага повело, а он всю жизнь не терпел, когда лист ведёт. В шесть утра на кухне было ещё темно, и он не стал включать верхний свет. Достал тетрадь на ощупь, узнав её по шершавой обложке, положил на клеёнку и провёл ладонью, разглаживая, хотя разглаживать было нечего. Сорок восемь листов, в клетку, с полями...