Лопнула щёлочка света из-под ставни, а за ней — лёгкое шуршание. Над столом плывёт что-то пёстрое, будто кусочек платка оторвался и ожил. Дед тянет ладонь — не поймать, только подсветить. Лучина потрескивает, и бабочка, не спеша, выбирает круг шире. Дом сразу будто стал тише: даже дети молчат, чтобы не спугнуть. Крепче всего поверье держалось в северных волостях и в лесных сёлах — там лето короткое и дома закрытые. Насекомых в избах было немного, и каждое залётное становилось событием: гость с улицы, знак тёплого дня, повод поднять глаза от работы...