— Девушка, а петь-то вы умеете? — голос прозвучал прямо над ее ухом, пахнущий дорогим парфюмом и вокзальной пылью. Мария вздрогнула. Она стояла у окна купейного вагона фирменного поезда «Москва — Сочи», пытаясь разглядеть в ночной темноте огни Серпухова. За спиной возвышался он. Высокий, статный, с глазами цвета воронова крыла и улыбкой человека, который только что купил этот поезд вместе с проводниками. Одним словом, Филипп Киркоров! — В хоре пела, — честно ответила Маша, кутаясь в воротник старенького плаща...

Знаешь ли ты, дорогой читатель, сколько в Армении домов престарелых? Сядь, если стоишь. Семь. Всего семь на почти три миллиона человек. Четыре государственных и три частных. В этих семи приютах живет около 1100 стариков. Для сравнения: в крохотном американском штате Род-Айленд таких заведений больше сотни. И это не просто традиция. Это железобетонный код нации, прописанный в армянском ДНК задолго до появления первого алфавита Месропа Маштоца. Отправить родителя в приют для армянина — это покрыть себя несмываемым, густым, как запеченная корочка хаша, позором...