Эх, дядя рассердится. Весь день Анвар протаскался по рынку, толкая тяжёлую аробу*. Падал на обледенелых дорожках, охрип, зазывая клиентов. И без толку. Ни дирама** в кармане. Только крошки от куска лепёшки. А дома и того не дадут — вместо супа тумаков косушку. За то, что ничего не заработал. Те, кто постарше, урвали своё. В добрые дни и малосильному Анвару свой черёд бы достался; так на базаре принято. Но в такую погоду каждый сам за себя. Голод и совесть — плохие товарищи. Солнце садилось, мороз разгонял покупателей, лавки закрывались...