Запах жареного лука с чесноком просочился из кухни еще в прихожую, но Антон даже не повел носом. Он механически сбросил кроссовки, повесил куртку на крючок номер три — его личный, самый удобный, под которым стояла полка для ключей, — и замер. Из гостиной доносился голос Тамары Павловны. Громкий, звенящий хрусталем ее любимой люстры, обволакивающий пространство так плотно, что воздух казался густым и сладким, как приторный сироп. — …а я ей говорю, Тонечка, ну нельзя же так себя запускать! В наше время женщина после тридцати должна быть похожа на статуэтку...