Бывшая свекровь пришла во вторник, в начале девятого, с коробкой бело-розового зефира. Я только вернулась из цеха и стояла в прихожей в одном кроссовке. Второй не снимался: разбух за день на мокром полу сыроварни. — Не помешала? — спросила Тамара и, не дожидаясь ответа, переступила порог. Четыре года после развода я так и не решила, как её называть. «Мама» застревало в горле, имя с отчеством звучало как в собесе. Я обходилась без обращения вовсе, и она, кажется, этого не замечала. На кухне она сама...