— Немую в дом не возьму! — сказала Лапиха прямо у ворот, при сватах и соседях. — Ни слова от неё, ни песни. А ночами-то бегает. Люди видели, к кому. Алёна стояла на крыльце в новом платке и смотрела на Афоню. Афоня стоял за спиной матери и мял в руках шапку. — Мамаша, да не бегает она, — сказал он тихо. — Молчи, — оборвала его Лапиха. — Маньке Нечаевой лучше знать, она ей сестра. Сваты развернули сани и уехали. Алёна осталась на крыльце одна. Сказать в ответ она ничего не могла. Она не говорила уже одиннадцать лет...