Свет в примерочной был сильным, галогенным. Он выбеливал лицо, делал тени под глазами глубже, но платье в этом свете сияло. Белый шелк, тяжелый, струящийся, с закрытым верхом и открытой спиной. Спина у меня пока была в порядке, чего нельзя было сказать о нервах. — Берем, — сказала я, не глядя на ценник. Я знала цену. Сорок тысяч. Нет, не рублей. Долларов. Я копила на него два года, с тех пор как Марк сделал предложение. Не то чтобы мы не могли себе этого позволить, но сорок тысяч долларов за платье — это заявление...