На вершине старого клёна держалась незыблемая иерархия, крепкая, как сам ствол. Изольда была гусеницей Махаона — будущим чудом, которое уже презирало настоящее за его несовершенство. Регина же была Крестовиком, чья потребность в пище давно уступила место чистому искусству — узором ради узора. Их диалоги были формулами. Они вычисляли эстетику мира, словно от этого зависела прочность коры под их лапами. Макс был муравьем-древоточцем, прирожденным циником и единственным работающим органом этого леса...