Надежда сидела за столом у сестры на Гражданке, сумка уже стояла у двери, электричка в шесть тридцать — а Тамара накрыла её руку своей и сказала: — Надюш, ты сядь. Мы с Оксаной хотим серьёзно поговорить. Надежда села. Хотя уже стояла. Квартира была та самая — кооперативная двушка на Гражданке, за которую в восемьдесят восьмом отдали семь тысяч двести рублей. Надежда помнила номер дома наизусть, хотя прожила здесь от силы недель шесть за всю жизнь, короткими наездами. В комнате было душно, вентилятор гонял тёплый воздух туда-сюда, и разговор с первых слов не клеился...