— Ты знаешь, почему ты согласилась? Потому что ты уже сломалась! — сказал он. И она поняла, что это правда Камера номер семнадцать пахла сыростью и хлоркой. Вера сидела на нижней койке, поджав колени к груди. Тамара лежала на верхней и читала потрёпанный журнал. Ей было лет пятьдесят. Морщины вокруг глаз, тяжёлые руки, привычка сплёвывать в угол. — Ты чего трясёшься? — Тамара перевернула страницу. — Тут все трясутся. Первый день? — Второй, — прошептала Вера. — Второй — это первый. Настоящий. В первый день ты ещё человек...