Лена уже неделю искала платье на свадьбу подруги и устала от одинаковых витрин, одинакового атласа и одинаковых продавцов, которые говорили «вам очень идёт» раньше, чем она успевала застегнуть молнию. Бутик на тихой улице выглядел красиво: светлый камень, большие окна, внутри — спокойный тёплый свет, манекены в платьях, которые не кричали «нарядно», а просто выглядели дорого. Лена остановилась у витрины. На одном манекене было длинное тёмно-зелёное платье с открытыми плечами. «Ой», — сказала она сама себе...

- Ты зачем это сделал? Голос Ульяны прозвучал ровно, без истерических нот. Она стояла на пороге переоборудованной под мастерскую бывшей детской комнаты, держась побелевшими пальцами за дверной косяк. С кухни доносился запах жареной колбасы и растворимого кофе. Заскрипел стул. В коридор неторопливо вышел Павел. На нем были старые спортивные штаны с вытянутыми коленями и чистая, тщательно выглаженная Ульяной с вечера футболка. Он вытирал губы бумажной салфеткой. - Что именно я сделал, Уля? - спросил он тоном человека, который разговаривает с неразумным ребенком...

Моя тётя Анна проработала продавцом в «Атласе» — крошечном швейном магазине с витринами, пережившими ещё советские времена — целых десять лет. Она знала каждый рулон ткани, каждую пуговицу в этих пыльных коробках, каждый гвоздь на стенах. Но больше всего она знала четырёх манекенов в углу: безликих, с потёртыми деревянными суставами и тусклыми красками, которые когда-то имитировали кожу. Они стояли там со дня открытия магазина — молчаливые, неподвижные, вечные. Тётя всегда говорила, что они были как семья...