Стартер прокрутил впустую раз, другой, третий, и заглох совсем, оставив после себя только сухой щелчок под капотом. Виктор откинулся на сиденье и засмеялся, негромко, для себя одного. Машина была не его, казённая, списанная наполовину, и злиться на неё было всё равно что злиться на старую собаку за то, что та оглохла. Он вышел, хлопнул ладонью по тёплому ещё капоту. — Ладно. Завтра разберёмся. Он не знал тогда, что «завтра» у него будет совсем другим, чем он привык думать. Что эта секунда, последняя спокойная, она и есть граница...