Сигнал пришёл на четвёртые сутки полёта. Не тревожный, не громкий. Ровный писк, как метроном, с интервалом в двенадцать секунд. Именно это и насторожило командира больше всего. «Что там?» спросила Вера из инженерного отсека. «Не знаю», ответил Громов. «И это плохо». Он сидел в кресле пилота, смотрел на приборную панель и жевал кончик карандаша, привычка, от которой не избавился за двадцать лет. Рядом, в кресле второго пилота, сидел Марат и молчал. Марат всегда молчал, когда думал. Это было удобно...